Ведьмак 3 грот драконоборца стена со знаком солнца

FAQ по игре «Ведьмак 3: Дикая охота»

Обучение: выкл., "Симуляция решений принятых в Ведьмаке 2": вкл., Они очень "подлые" - "случайно зацепить" такой знак своим пробегом рядом . другом месте нежели чем квест Солнечный Камень), вот только я раньше Грот драконобойца" - это его местонахождение, видно в ходе. Гуру Ведьмака 3, подскажите, пожалуйста, что это за знак такой? Пытался разнести нет в GOG Galaxy. Место - Грот Драконобойца. В «Ведьмаке 3» впервые в серии мир игры будет открытым. . Что значит знак солнца Некоторые иллюзорные стены убираются при помощи устройства, которое вам выдает Кейра Мец в ходе одного задания, а другие . Четыре остальные диаграмы вы найдете в Гроте Драконобойца.

Это своего рода игра, которой они предаются перед сном или даже во время томительных пауз в разговоре. Посмотрит шпион на своего осведомителя, вот как сейчас Ахкеймион смотрел на Гешрунни, и невольно задастся вопросом: Керамическая плитка на полу сделала бы честь дворцу палатина-губернатора, при этом стены были сложены из крашеного кирпича-сырца и с такими низкими потолками, что рослым посетителям приходилось пригибаться, чтобы не задеть головой бронзовые светильники.

Ахкеймион однажды слышал, как кабатчик хвастался, будто они — точная копия тех, что висят в храме Эксориетты. Как и большинство обитателей Трех Морей, он считал их тщеславными и изнеженными: Но бесконечные часы, что Ахкеймион провел в этом кабачке в ожидании Гешрунни, заставили его переменить мнение. Он обнаружил, что тонкость вкусов и нравов, которая у других народов была свойственна лишь высшим кастам, для айнонов сделалась своего рода страстью, и ей были привержены все, вплоть до последних слуг и рабов.

Он всегда считал обитателей Верхнего Айнона нацией распутников и мелких заговорщиков, и считал верно, но уж никак не подозревал, что благодаря всему этому они были ему родственными душами. Быть может, именно поэтому он не сразу почуял опасность, когда Гешрунни сказал: Смуглый даже в свете ламп, Гешрунни опустил руки, которые держал сложенными поверх своей белой шелковой куртки, и подался.

Ахкеймион попытался небрежно усмехнуться. Потом крякнул и промокнул губы. Гешрунни всегда был ограниченным человеком — по крайней мере, Ахкеймион считал его таковым. Колеи, которыми катились его мысли и речи, были узки и накатаны.

Это свойственно многим воинам, тем более воинам-рабам. Однако это заявление говорило об обратном. Гешрунни внимательно следил за Ахкеймионом. Подозрение в его глазах смешивалось с легким изумлением. Он с отвращением мотнул головой. И подался вперед с задумчивым видом, настолько чуждым солдатским манерам, что у Ахкеймиона мурашки поползли по спине от ужаса.

Гудящий кабачок словно бы отдалился, сделался лишь фоном, состоящим из размытых силуэтов и золотистых точек светильников. Он огляделся по сторонам, как делают скучающие люди, и убедился, что путь к выходу свободен. И что с того? Ахкеймион бросил взгляд за спину собеседнику и увидел шлюху, которая, смеясь, приклеивала к своей потной груди блестящий серебряный энсолярий. Толпа пьяных мужиков вокруг нее взревела: Знаешь, как она это делает? Но Гешрунни гнул.

GOTY - Научное маньячное прохождение (все квесты)

И кто же я, по-твоему? Ахкеймион расхохотался, уже понимая, что мгновенное замешательство выдало. Однако продолжать этот спектакль все равно имело смысл. В худшем случае это позволит выиграть несколько лишних секунд. Достаточно, чтобы остаться в живых. Кем ты обозвал меня в прошлый раз, шлюхиным сыном? Со всех сторон послышались смешки. Гешрунни скорчил какую-то гримасу — это Ахкеймиону ничего не дало: Однако рука, что метнулась вперед и сдавила ему запястье, сказала Ахкеймиону все, что следовало знать.

Гешрунни был командиром джаврегов, воинов-рабов Багряных Шпилей — отчего, собственно, Ахкеймион и обхаживал его последние несколько недель. Это то, чем положено заниматься шпионам — переманивать рабов своих соперников. Гешрунни грозно смотрел Ахкеймиону в глаза, выворачивая его руку ладонью наружу. Ахкеймион поморщился — оттого, что Гешрунни сдавил ему руку, и оттого, что он знал, как именно воин собирается проверять свои подозрения.

Друг мой, ты просто пьян! Ну какая школа решится вызвать гнев Багряных Шпилей? Вас, проклятых, не счесть! Но если бы мне предложили биться об заклад, я поставил бы на Завет. Я бы сказал, что ты — адепт Завета. Давно ли он узнал? Невозможные слова вертелись у Ахкеймиона на языке — слова, ослепляющие глаза и обжигающие плоть. Люди завопят, схватятся за мечи, но ему они ничего не сделают — только разбегутся с дороги. Айноны боятся магии сильнее, чем любой другой народ Трех Морей.

Нащупал что-то у себя на груди и ухмыльнулся, точно скалящийся шакал. И вытянул из-под куртки хору. Подмигнул Ахкеймиону и с ужасающей легкостью порвал золотую цепочку, на которой она висела.

Ахкеймион почуял хору с первой же их встречи — именно благодаря ее жуткому бормотанию он вычислил должность Гешрунни. Однако по его руке пробежала дрожь животного ужаса. Сдается мне, ты это знаешь куда лучше моего! Люди часто дают шутливые прозвища тому, чего втайне страшатся. Но другие люди, те, что вслед за Тысячей Храмов считали колдовство святотатством, называли их Слезами Господними.

Однако Бог к их созданию никакого отношения не имел. Хоры были наследием Древнего Севера, настолько ценным, что приобрести их можно было лишь путем династического брака, убийства, либо же получить в дань от целого народа. И хоры стоили того: Гешрунни, без труда удерживая руку Ахкеймиона, поднял хору, держа ее двумя пальцами. На вид ничего особенного в ней не было: Ахкеймион почувствовал, как у него засосало под ложечкой: Стук сердца гулом отдавался в ушах. Он подумал о своем ноже, спрятанном под туникой.

Ахкеймион попытался отнять руку. Как я мог так ошибиться?! Он стыл от ужаса, повисшего в нескольких дюймах над его ладонью. Они жестоки к тем, кто им противостоит. Ахкеймион впервые заметил муку, терзавшую этого человека, тоску в его горящих глазах.

Воин-раб посмотрел на трепещущую ладонь Ахкеймиона и опустил Безделушку пониже, точно дитя, которому хочется узнать, что произойдет. От одного вида этой вещи у Ахкеймиона закружилась голова, и во рту появился мерзкий привкус желчи. Слеза, снятая с божьей щеки. Все, что Ахкеймион видел, все испытания, что он пережил, лежали теперь в узком промежутке между его лоснящейся от пота ладонью и маслянисто блестящим железом.

Смерть, ждущая в мозолистых пальцах раба… Но Ахкеймион был адепт, а для адепта истина превыше всего, превыше даже самой жизни.

Они ревниво хранили ее, они сражались за обладание ею во всех мрачных пещерах Трех Морей. Лучше умереть, чем выдать истину Завета Багряным Шпилям! Но тут, похоже, речь об ином. Гешрунни один — в этом Ахкеймион был уверен. Колдун колдуна видит издалека, видит следы его преступлений. Гешрунни затеял эту игру сам по. Какова его безумная цель?

Но разве был у него выбор? Гешрунни некоторое время пристально смотрел на. Наконец воин медленно спрятал хору в кулаке. И выпустил руку адепта. Воцарилась странная тишина, нарушаемая лишь звоном серебряных энсоляриев, посыпавшихся на стол.

Тишина взорвалась хохотом, и кто-то хрипло вскричал: Но Ахкеймион знал, что это к нему не относится. Сегодня вечером он каким-то образом выиграл, и выиграл, как выигрывают шлюхи: В конце концов, велика ли разница между шлюхой и шпионом? А уж между шлюхой и колдуном — и того меньше. Друз Ахкеймион с детства мечтал стать колдуном, но ему и в голову не приходило сделаться шпионом. Во времена его детства Три Моря обладали для него только двумя измерениями: Слушая байки старых рыбачек, что чесали языком, пока детишки помогали им вскрывать устриц, Ахкеймион понял, что сам он принадлежит к черни, а все могущественные, высокопоставленные люди живут где-то.

Старческие губы роняли имя за именем, одно таинственней другого: Имена очерчивали измерения мира, наделяли его грозным величием, преобразовывали в арену невероятных трагедий и героических деяний. Засыпая, Ахкеймион чувствовал себя совсем крохотным. Казалось бы, с тех пор, как он сделался шпионом, простенький мирок его детства должен был обрести множество новых измерений, но вышло как раз наоборот.

Конечно, по мере того, как Ахкеймион взрослел, его мир усложнялся. Но, став шпионом, он внезапно обнаружил, что мир утратил все измерения и сделался каким-то плоским. Знатные люди, даже императоры и короли, оказались вдруг такими же мелкими и подлыми, как последний вонючий рыбак.

А новые времена представляли собой всего лишь затасканную версию древних. Став адептом и шпионом, Ахкеймион обошел вдоль и поперек земли всех Трех Морей, повидал многое из того, что когда-то приводило его в священный ужас, от которого сладко сосало под ложечкой, и успел убедиться, что байки его детства всегда бывали лучше правды.

С тех пор как в отрочестве его определили как одного из Немногих и увезли в Атьерс, учиться в школе Завета, Ахкеймиону доводилось наставлять принцев, оскорблять великих магистров и выводить из себя шрайских жрецов. И теперь он твердо знал, что познания и странствия выхолащивают мир, лишая его чудес, и, если сорвать завесу тайны, измерения мира скорее сжимались, чем расцветали. Нет, конечно, теперь мир для него сделался куда сложнее, чем в те времена, когда Ахкеймион был ребенком, но в то же время — гораздо проще.

Повсюду люди занимались одним и тем же: Ахкеймиону казалось, что единственное реальное измерение мира — это алчность. Ахкеймион был средних лет колдун и шпион, и от обоих занятий он успел устать.

И хотя он в этом ни за что бы не признался, его снедала тоска. Как сказали бы старые рыбачки, он слишком часто вытягивал пустой невод. Червь, тянущийся от северных берегов реки Сают до знаменитых Сюрмантических ворот, представлял собой лабиринт обветшалых доходных домов, борделей и обедневших храмов.

Вечно сырой, источенный тесными проулками, Червь и впрямь напоминал собой какое-то неприятное подземное существо. С точки зрения его миссии, Ахкеймиону тревожиться было не о. Скорее наоборот, следовало радоваться.

Если не считать того безумного момента с хорой, Гешрунни открыл ему несколько тайн — важных тайн. Оказалось, что Гешрунни вовсе не был счастлив своей участью раба. Он ненавидел Багряных магов, ненавидел с почти пугающей силой. Мои хозяева, Багряные Шпили, нипочем не расстанутся с чем-то ценным. Нет, я сдружился с тобой, потому что знал: Я хочу унизить Багряных Шпилей.

Ты слишком щедро сорил деньгами. Если садишься за стол с торговцем и нищим, то скорее нищий угостит тебя выпивкой, чем торгаш! Но дело даже не в. Как ни встревожила его проницательность Гешрунни, больше всего Ахкеймиона пугало то, насколько он недооценил этого человека. Гешрунни был воин и раб — казалось бы, идеальное сочетание для глупца!

Ведьмак 3 Все места силы на карте

Но, с другой стороны, если раб умен, у него немало причин скрывать свой ум. Образованный раб еще может оказаться ценностью — взять хотя бы ученых-рабов древней Кенейской империи. Но сообразительного раба следует опасаться — и, возможно, уничтожить. Однако эта мысль не утешала. В результате он узнал сразу две тайны: Он понял, что уже не тот, каким был раньше. Рассказ Гешрунни был жуток сам по себе, хотя бы потому, что демонстрировал способность Багряных Шпилей хранить тайны.

Гешрунни сказал, что Багряные Шпили воюют — на самом деле воюют уже больше десяти лет. Поначалу на Ахкеймиона это не произвело особого впечатления. Колдовские школы, как и все Великие фракции, постоянно сталкивались со шпионажем, тайными убийствами, оскорблениями дипломатов. Но Гешрунни заверил, что здесь нечто большее, чем обычная вражда. Такого просто не бывает! Иными словами, посреди самой мощной системы оберегов в Трех Морях.

Мало того, что Завет никогда бы на такое не решился — им бы это просто не удалось, даже с помощью сверкающих Абстракций Гнозиса. Кто же это мог сделать? Глаза Гешрунни насмешливо блеснули в красноватом свете.

Ахкеймион одновременно смутился и вздохнул с облегчением. Кишаурим — единственная языческая школа. Это, по крайней мере, объясняло убийство Сашеоки. В Трех Морях бытовала поговорка: Произнесенное заклинание ранило мир, точно удар ножа. Лишь Немногие могли видеть друг друга и преступления друг друга. При встрече они опознавали друг друга так же уверенно, как обычные люди опознают преступника по вырванным ноздрям.

Никто не знал, почему или как, однако они умели совершать действия столь же значительные и разрушительные, как любой колдун, не оставляя при этом следов и не сохраняя меток своего преступления. С помощью Гнозиса, колдовства Древнего Севера, он уничтожил своих врагов в шафрановых одеяниях, однако когда он укрывался за своими оберегами, ему казалось, будто он видит далекие ночные зарницы. А грома не. Не было и следов.

Лишь Немногие способны видеть Немногих, но никто — по крайней мере, никто из адептов — не способен отличить кишаурим и их деяния от обычных людей и обычного мира. Очевидно, именно это и позволило им убить Сашеоку.

У Багряных Шпилей были обереги от колдунов, и воины-рабы вроде Гешрунни, носящие при себе хоры, но им было нечем защитить себя от колдунов, неотличимых от обычных людей, и от колдовства, неотличимого от Божьего мира. Гешрунни поведал, что теперь по залам Багряных Шпилей свободно бегают псы, обученные вынюхивать шафран и хну, которыми кишаурим красят свои одежды. Что могло заставить кишаурим развязать открытую войну против Багряных Шпилей?

Как ни отличалась их метафизика, они не могли надеяться одержать победу в подобной войне. Багряные Шпили просто-напросто чересчур могущественны.

Ахкеймион спросил об этом Гешрунни — воин-раб только плечами пожал. Ну что ж, хоть какое-то утешение. Для невежды нет ничего лучше чужого невежества. Друз Ахкеймион пробирался все дальше в глубь Червя, к неухоженному многоэтажному дому, где он снимал себе комнату, по-прежнему сильнее боясь себя, чем своего будущего.

Выходя из кабачка, Гешрунни споткнулся и упал. Он недовольно скривился и кое-как поднялся, упираясь руками в слежавшуюся пыль на дороге. Воин поднял глаза к небу, окаймленному глинобитными стенами и обтрепанными полотняными навесами.

На небе проступали первые звезды. Внезапно совершенное предательство показалось ему жалкой, беспомощной выходкой. Он выдал врагу своих хозяев единственную настоящую тайну, какую. Теперь ему не осталось. Никакого предательства, которое могло бы утихомирить ненависть, пылающую в сердце. А ненависть была смертельная. Гешрунни был прежде всего человек гордый. И то, что такой, как он, мог родиться рабом, угождать прихотям слабовольных, женоподобных людей… Колдунов! Гешрунни знал, что в иной жизни мог бы стать завоевателем.

Мог бы сокрушать одного противника за другим мощью своей длани. Но в этой жизни, в этой проклятой жизни, он мог лишь прятаться по углам с другими женоподобными людьми и сплетничать как баба. Разве же сплетнями отомстишь? Он некоторое время ковылял, пошатываясь, по переулку, пока не заметил, что за ним кто-то крадется. На миг ему подумалось, что хозяева обнаружили его мелкое предательство.

Но нет, вряд. В Черве полно волков — отчаявшихся людей, что бродят от кабачка к кабачку, разыскивая тех, кто достаточно напился, чтобы его можно было безнаказанно обчистить. Гешрунни уже свернул шею одному такому — несчастный дурак, который предпочел пойти на убийство, вместо того чтобы продать себя в рабство, как сделал неведомый отец Гешрунни.

Воин побрел дальше, насторожившись, насколько позволяло вино. В пьяной голове вертелись возможные варианты развития событий, один кровавее другого. Неплохая ночка для того, чтобы кого-нибудь убить. Однако миновав мрачный фасад храма, который в Каритусале звали Пастью Червя, Гешрунни встревожился. Внутри Червя людей преследовали нередко, но мало кто из преследователей выбирался наружу.

Вдали, над нагромождением крыш, уже показался главный из Шпилей, темно-красный на фоне звездного неба. Кто же осмелился последовать за ним так далеко?

Если только не… Воин стремительно развернулся и увидел лысеющего, пухленького человечка, закутанного, несмотря на жару, в узорчатый шелковый халат, который при дневном свете, должно быть, переливался всеми цветами радуги, но сейчас казался иссиня-черным. Однако, по правде говоря, меня куда больше заинтересовало то, что ты сообщил адепту Завета.

Он машинально сунул руку в карман, стиснул в кулаке хору — и мощным броском метнул ее в адепта. Или в того, кого он принял за Багряного адепта. Но незнакомец поймал Безделушку на лету — так небрежно, как будто это и впрямь была всего лишь забавная безделица. Повертел ее в руках, как придирчивый меняла — медную монетку. Поднял голову и улыбнулся, моргнув большими телячьими глазами. Он напустил на себя опасное пьяное дружелюбие. Подошел к человечку вплотную и с размаху опустил мозолистую руку на мягкое, словно ватой подбитое плечо.

Тот поднял на него телячьи. Но отступить он не. Рабу такое не к лицу. Да что же это такое? Однако этот отчего-то не запугивался.

Пухленький, мягкий, он тем не менее чувствовал себя вполне уверенно. И если бы не неразбавленное вино, ему сделалось бы страшно. Он сильно стиснул жирное плечо толстячка. Свободной рукой он выхватил нож. Толстячок невозмутимо улыбнулся неожиданно жестокой усмешкой. Гешрунни, ошеломленный, уставился на свою руку, которая внезапно обвисла.

Нож шлепнулся в пыль. Пощечина оглушила Гешрунни, от неожиданной боли слезы брызнули из глаз. Еще одна пощечина, такая сильная, что зубы зашатались. Гешрунни отступил на несколько шагов, пытаясь поднять отяжелевшую руку. Как такое может быть? Гешрунни в панике пытался нащупать рукоять меча. Глаза его метнулись к мечу Гешрунни.

Гешрунни выпучил глаза и застыл, уставясь на вздымающийся перед ним силуэт. Еще одна пощечина — и он рухнул на колени. Тень толстяка упала на него, и Гешрунни увидел, как круглое лицо опало, а потом натянулось, туго, точно кулак попрошайки, стиснувший монету.

Один человек, человек давно умерший, смотрел на мир множеством глаз адептов Завета: Сесватха, великий противник He-бога и основатель последней гностической школы — их школы. При свете дня он был бледен и смутен, как детское воспоминание, но по ночам он овладевал ими, и трагедия его жизни властвовала над их снами. Снами, выхваченными из ножен. Ахкеймион смотрел, как Анасуримбор Кельмомас, последний из верховных королей Куниюрии, пал, сраженный молотом рявкающего предводителя шранков.

Но, несмотря на то что Ахкеймион вскрикнул от ужаса, он знал тем странным полузнанием, присущим снам, что величайший король династии Анасуримборов уже мертв — мертв давно, более двух тысяч лет. Знал он и то, что не он, Ахкеймион, оплакивает павшего короля, но куда более великий человек — Сесватха.

Слова рвались с его губ. Предводитель шранков вспыхнул ослепительным пламенем и рухнул наземь грудой лохмотьев и пепла. Новые шранки вынырнули из-за вершины холма — но и они умерли, сраженные сверхъестественными вспышками, порожденными его песнью.

Вдали виднелся дракон, точно бронзовая статуя в лучах заходящего солнца, кружащий над сражающимися толпами людей и шранков.

  • Ведьмак 3 Дикая охота Задание Золото дураков
  • Ведьмак 3 Все снаряжение Школы Грифона
  • Велен. Грот Драконобойца.

Высокие рыцари Трайсе обогнули его, выкрикивая имя своего короля, растоптали останки сожженного шранка и, точно обезумевшие, хлынули на сгрудившиеся впереди толпы. Ахкеймион остановил незнакомого рыцаря и с его помощью потащил Анасуримбора Кельмомаса прочь, мимо его отчаянно вопящих вассалов и родичей, сквозь смрад крови, внутренностей и горелой плоти. Они остановились на небольшой полянке, и он уложил исковерканное тело короля к себе на колени.

Голубые глаза Кельмомаса, обычно такие ледяные, смотрели умоляюще. Верховный король улыбнулся разбитыми губами. Видишь, как оно сияет, Сесватха? Тьма He-бога — не всеобъемлюща. Боги еще видят нас, дорогой друг. Они далеко, но я слышу, как они скачут в облаках.

Велен. Грот Драконобойца. - Форумы - обсуждение, помощь, проблема, не запускается, решение, ошибки

Они зовут меня, я слышу. Ты не должен умирать! Верховный король покачал головой и ласковым взглядом заставил его умолкнуть. Они говорят, что мой конец — это еще не конец света. Они говорят, теперь эта ноша — твоя. Чувствуешь, как оно греет щеки? Какие открытия таятся в самых простых вещах.

Рядом с камнем, вам придется сразиться с Призраком 7 уровня, но окончательно его упокоить вы сможете только внутри усыпальницы. Между Нильфгаардским гарнизоном и Лесопилкой.

Окружено кругом из камней, рядом нет врагов. Восток от Покинутой деревни. Придется сразиться с медведем 6 уровня, который уже успел убить нескольких человек, трупы которых вы так же найдете неподалеку. Южнее от Сломанного моста. Сюда вы сможете попасть как сами, так и во время прохождения сюжетного задания Бестия из Белого сада.

Велен и Новиград Как попасть Восточнее от Грота драконобойца. Находится на вершине скалы, так что вам не придется спускаться в пещеру.

Западнее от отметки "Стародавний дуб". Вы сможете найти данное место силы в ходе задания Шепчущий холмпри приближении, вам придется сразиться с Волколаком 8 уровня, который служит охранником древнего духа, обитающего в пещеры, поэтому незамедлительно нападет на Геральта. Северо-восток от отметки "Дорога на лысую гору". Попасть сюда обычными методами вы не сможете, так как путь к месту силы закрыт. Попасть сюда, и активировать место силы вы сможете только при выполнении квеста Лысая гора.

Южнее от отметки "Новый могильник". По пути сюда вам придется сразиться с большим количеством обитающих тут призраков 16 уровня, или же просто бежать к цели игнорируя.

Севернее отметки "Деревня Стёжки". Данное место скрыто под землей, так что оказавшись в точке вы его не найдете. Путь к нему будет открыт, только при условии выполнения задания Кейры Мец Магический светильникгде вам придется решить головоломку, а так же победить элементаля.

Так что вам в любом случае придется выполнить данное задание, если вы хотите получить дополнительное очко умений. Рядом с отметкой "Одинокая скала". Вы сможете найти это место, если спуститесь вниз со скалы.

Кстати под ним расположена подводная пещера, позволяющая проникнуть в крепость за поднятым мостом и найти там чертеж школы Грифона. Северо восток от отметки "Дворец выборщиков".

Находится в Новиграде, а именно на храмовом острове, так называется северная часть Новиграда, где расположен Храм Вечного огня. Вы найдете место силы на обрыве скалы. Юго-восток от отметки "Деревня Альнесс". Могут возникнуть трудности, при попытке добраться до нужного места, так как оно находится на вершине горы. Просто перепрыгните к месту силы при помощи каменного выступа. Север от отметки "Деревня Рогни".

Само место силы находится в эльфских руинах, но пройти туда просто так вам не удастся. Исследовать данное место вы сможете только в ходе задания "Солнечный камень" выполняя основную сюжетную ветку. Попасть в нужное место, для того чтобы получить очко умений, вы сможете только при выполнении задания Королевский гамбитно на этом сюрпризы не заканчиваются.

Вам обязательно нужно будет выбрать точку зрения Керис, которая решит расследовать преступление. В ходе расследования вы окажетесь в погребе, где спасаясь от огня разрушите преграду из бочек. Откроется тайный проход, где вы и найдете скрытое место силы. Юго-запад от отметки "Развилка дорог". Данное место силы вы сможете обнаружить сразу после того, как окажетесь на Скеллиге, при выполнении одноименного задания На Скеллиге. Вам придется иметь дело с утопцами 9 уровня, а так же с сиренами, убить которых вам поможет арбалет.

Юго-восток от отметки "Кладбище китов". В этом месте вам придется сразиться с очень сильным врагом - Циклопом 30 уровня. Само место силы расположено на втором этаже разрушенного здания, пробраться на который вы сможете при помощи подъема у северного входа. Помимо места силы, вы так же найдете два сундука, в одном из которых лежат чертежи мастерского комплекта Школы Грифона.