Знакомство с любителями дендрофилии

Клуб Любителей Секса (КЛС): Бывали дни веселые ч.1

знакомство с любителями дендрофилии

Те кто громче всех упрекает в ужасной извращенности бисексуалов и любителей секс игрушек, на самом деле куда большие извращенцы. Да-да. Так что знакомство более чем полезное. Парочка неприметных дендрофилов с Петроградки о чем-то оживленно перешептывалась с .. Любителям помахать кулаками пришлось поумерить пыл, а любые споры, как правило. Знакомства девушки из млс Стоит упомянуть мобильные знакомства флирт с фото г. москва знают то, что Знакомство с любителями дендрофилии.

Побродив, нашли места подальше от делегатов Приморского альянса, с затаенной ненавистью поглядывая на бывших врагов. Слишком свежи еще были воспоминания о недавнем конфликте. Слишком многое потеряли они в той короткой, но кровопролитной войне [10].

Коротышка в облезлом свитере, в тысячный раз поправив огромные очки, вскинул руки, подобно дирижеру, призывая собравшихся к тишине.

Гул голосов разом стих. На мгновение показалось, что даже лампы освещения притухли, словно перед началом концерта. Теперь разом заголосило сразу несколько человек. Аудитория беспокойно зашевелилась, и собрание грозило закончиться, так и не начавшись. Коротышка беспомощно оглянулся вокруг, промокнул аккуратно сложенным вчетверо платочком взмокшую лысину и вдруг взвился, истерично подвывая: Что за детский сад, в конце концов!

Может, вам, уродам, жить надоело? А мне — нет! Ну-ка, схлопнули варежки, живо! Видимо, неказистому администратору Сенной удалось удивить и заинтриговать гостей. Сдерживая смешки, публика умолкла. Причина, по которой вас экстренно созвали сегодня, не менее серьезна. Под сводами Сенной эхом прокатился гул встревоженных голосов. Не дожидаясь, пока публика вновь успокоится, коротышка указал пальцем куда-то в ряды сидевших, перекрикивая толпу: Он представляет здесь колонию острова Мощный.

Все, как один, повернули головы, разглядывая щуплого старика, что поднимался со скамьи. Дед Афанас прошаркал, сгорбившись, в центр импровизированной арены. Не таясь, поднял голову, исподлобья оглядывая разношерстное собрание. В глазах старика застыл лед. Публика как-то разом присмирела, затихла. Колония Мощного перестала существовать… Афанас запнулся. В глазах заблестела предательская влага. Но голос оставался твердым. Мы — мирные люди и никогда не зарились на чужое.

Рука Афанаса задрожала, лицо перекосилось. На платформе установилась гробовая тишина. Никто не решался нарушить молчание, ежась под тяжелым взглядом старика. Лишь холеные веганцы, прикрывая ухмылки блестящими перчатками, еле заметно улыбались — чужие страдания вызывали у них неподдельный восторг.

Так и не дождавшись ответа, тяжело выдохнул и тихо продолжил: У нас достаточно техники, чтобы пробиться по поверхности к любой вентиляционной шахте.

Брать нас штурмом тоже не советую: У вас есть неделя, чтобы найти и выдать нам зачинщиков взрыва. В противном случае на ваши станции — все, без исключения — будет пущен иприт. Воздух, казалось, звенел от напряжения. Притихли даже зеваки, наблюдавшие за собранием издалека.

Афанас повел плечом — в кисть скользнула рукоять морского кортика, доселе спрятанного в рукаве холщовой рубахи. Охранники дернулись было в сторону нарушителя, однако остановились, уловив жест администратора. Надрезав ладонь, старик выждал, пока кровь растечется по лезвию, затем размахнулся и с неожиданной для своего возраста силой вогнал нож в стык между плитами пола.

Гулкий звук заставил многих вздрогнуть. Опустив голову, старик вышел из круга и медленно побрел к выходу со станции. Лишь когда силуэт деда Афанаса растворился в туннельной тьме, собравшиеся зашевелились, будто освободившись от неких чар, наложенных стариком в приступе гнева. Словно и не живой человек стоял только что перед ними, а морок наведенный. Однако торчавший меж бетонных плит кортик говорил об обратном — необычный визитер был так же реален, как и предъявленный им ультиматум.

Лишь редкие всплески воды выдавали присутствие людей там, где их путь пересекался со струящимся по дну коллектора ручейком. Бесшумной поступью отряд достиг горловины туннеля и выскочил в нутро объемного резервуара.

В лучах лунного света, проникавшего сверху, сквозь канализационные решетки, стали различимы детали странного одеяния крадущейся в тишине группы. Голые торсы, всклокоченные волосы, нарукавники с шипами, грубо скроенные кожаные юбки на манер шотландских килтов. Лица ходоков закрывали повязки из небрежно намотанной в несколько слоев материи. Лишь один — в примитивном, видавшем виды респираторе. Короткие копья и увесистые, в зазубринах, мачете добавляли колорита экзотичным воинам. Проскочив открытое пространство, отряд скрылся в очередном штреке.

Человек в респираторе вел группу уверенно, привычно минуя давно заученные развилки. Изредка, правда, он останавливался, подзывая одного из ведомых. Выставив вперед клетку с диковинным зверьком, отдаленно напоминавшим крысу, тот внимательно следил за поведением животного. Единожды зверек заметался, издавая отрывистый клекот. Похоже, учуял невидимую смерть. Новый путь преподнес неприятный сюрприз — туннель внезапно обрывался на краю разлома внушительных размеров.

Гигантская трещина в земле протянулась на добрую сотню метров в длину. Наверху маячила полоска сумрачного предрассветного неба. Противоположный край разлома виднелся метрах в пяти впереди, словно край слоеного торта в разрезе, обнажая пласты земли, норы неведомых обитателей нового мира, останки фундаментных плит и ржавые трубы теплотрасс. Посовещавшись, ходоки споро наладили переправу, накинув лассо на торчавший обрезок водопроводной трубы.

Пока воины по одному перебирались на противоположный край разлома, опасно раскачиваясь на тросе, их вожак пристально следил за небом сквозь прицельную рамку арбалета — охочих до человечины хищников всегда хватало. Преодолев препятствие, ходоки снова углубились в лабиринт подземных коммуникаций. Ужами протискиваясь в полуразрушенные сбойки, пробираясь по давно покинутым кабельным коллекторам, они то и дело припадали к земле, вслушиваясь, изучая.

Когда из очередного бокового штрека послышались звуки человеческой речи, воины затушили большую часть факелов и пошли осторожнее, стараясь не обнаружить свое присутствие ни единым шорохом. Совсем рядом проходила ветка метрополитена, и всего несколько метров земли отделяло ходоков от обитаемой станции.

Но не она являлась целью путешествия. Крадучись, отряд почти миновал опасную зону, когда из мрака стремительно выскочил комок чего-то живого, аспидно-черного, распрямляясь в полете подобно спущенной пружине. Мелькнули в свете факела хитиновые сочленения. Спутники мгновенно бросились на выручку. Борьба проходила в абсолютном безмолвии. Несколько драгоценных секунд ушло на то, чтобы отодрать извивавшуюся тварь от пострадавшего. Костяной наконечник копья пригвоздил сколопендру к земле, размозжив голову, однако та уже сделала свое.

Место укуса посинело, а нога стремительно, буквально на глазах, распухала. Воин забился в предсмертных судорогах, глухо застонав. Зажав ему рот рукой, вожак придерживал агонизирующее тело, пока конвульсии не стихли. Прощание было недолгим — любое промедление грозило провалом миссии.

Сбросив труп в ближайший канализационный колодец, вожак погнал своих людей дальше, к одному ему известной цели. Еще несколько туннельных смычек, пара узких технических переходов — и впереди, наконец, показалась заветная гермодверь с круглым оконцем посредине.

Сквозь помутневшее от времени стекло просачивался уютный неяркий свет.

Исповедь и манифест дендрофила. (18+).

Один воин с зажатым в зубах ножом бесшумно вскарабкался на притолоку над дверью, остальные сгрудились за углом, приготовив оружие. Вожак скинул респиратор и, сделав на руке короткий порез, размазал кровь по лицу и груди. Затем громко постучал в дверь и распластался на бетонном полу, застыв в неподвижной позе.

Свет в оконце заслонила чья-то тень. Воины терпеливо ждали, затаив дыхание. Спустя довольно продолжительное время еле слышно заскрипел механизм затвора гермодвери.

Взять станцию нахрапом и раздавить к чертям! Делегаты надсаживали глотки и распалялись все больше, пытаясь убедить друг друга в ничтожности маячившей угрозы. Правда, были среди присутствующих и те, кто лишь следил за эмоциональными речами коллег, не вступая в бурные и бесполезные дебаты.

За все время он не проронил ни слова, зато когда поднялся со скамьи, споры сами собой прекратились. Сталкеры наблюдали, как моряки Вавилона пробивались к Чкаловской. Техники и оружия у них действительно — как у дурака фантиков. Захотят к воздухозаборникам пройти — пройдут. Никакие патрули не помогут. Да и сталкеры вряд ли согласятся на поверхности войну затевать. И без того мрут как мухи. Повсюду пулеметные гнезда, огнеметы в ВШ [12]. Бордюрщик с противоположной стороны вскочил, потрясая кулаками: Думаете, случайно парламентером старика прислали?

Лучше давайте вместе подумаем, кто бы мог устроить подобный взрыв. Может, у кого есть какие соображения на этот счет? Центральный зал Сенной в очередной раз взорвался криками. Добрая половина делегатов обличающе тыкала пальцами в соседей, оскорбления лились непрекращающимся желчным потоком. Прилагая титанические усилия, Пантелей Громов в который раз пытался утихомирить спорщиков. Становилось ясно, что ни найти виновных, ни договориться о чем-либо в подобном бедламе вряд ли удастся.

Увлеченные перепалкой, делегаты не обратили внимания на одинокую фигуру, покинувшую лобное место. Таран услышал достаточно и теперь направлялся прочь со станции. Таран обернулся, остановившись у спуска с платформы.

Возле входа в служебные помещения стоял начальник Сенной, Виктор Терентьев. Руки, как обычно, сложены на груди, мешки под глазами от хронического недосыпа, сметливый взгляд из-под кустистых бровей.

Сталкер слишком хорошо знал этот взгляд. Недаром Терентьева прозвали Тертым. Предчувствия подсказывали, что предстоящий разговор не сулит ничего хорошего.

И все же, Таран двинулся следом, косясь на лохмотья старой краски, покрывавшей стены подобно струпьям облезлой шкуры. Серый, в потеках, потолок также не добавлял красоты. Терентьева, похоже, такие мелочи абсолютно не волновали. Не до эстетики, видать. Бизнес всегда на первом месте.

Каморка начальника не отличалась особой роскошью. Сталкер отрицательно помотал головой. Тертый кивнул, словно и не ждал от наемника другого ответа.

Таран лишь махнул рукой. Балаболить горазды, а выхлопа — ноль. Пантелей им мозги вправит. Пока жареным не запахнет, они с места не двинутся. Куда уж твоему Пантелею. Громов только с виду придурковатый. Вот увидишь, еще немного, и он их дожмет.

Тебе многие доверяют — репутация безупречная. Стало быть, на любую станцию доступ открыт. Да и дело-то плевое. Пройдешь с инспекцией по подземке, убедишься, что в метро нашем ядерной бомбе взяться неоткуда. Результаты потом предъявим этим морячкам.

Глядишь, и спустим дело на тормозах. Торговлю, опять же, наладим. Тертый подцепил со стола исходящую паром кружку, старательно подул и отхлебнул варева, не забывая при этом коситься на собеседника. Заранее все просчитал… Все верно. Именно таким и должен быть глава торгового сердца подземки.

До сих пор узлу Садовая — Сенная — Спасская удавалось сохранять нейтралитет в разборках множества колоний. Со всеми у них мир, куда ни плюнь… Народная мудрость гласит: Таран отвлекся от раздумий, учуяв дразнящий запах чая. Не чета безвкусному грибному суррогату, что пьют простые смертные. И ведь достают где-то… Торгаши, одним словом. Усилием воли сталкер переключился на тему беседы.

А моряки, думаю, не в курсе всего, что творилось на этом злосчастном острове. Слыхал, на чем они к Чкаловской прикатили? От начальника Сенной не ускользнуло, как встрепенулся Таран.

Вот только самой ракеты на тягаче не. Чуешь, к чему клоню? Сталкер молчал, прикидывая варианты. Версия у Терентьева получалась складная.

Руководство Мощного вполне могло напороть дел с опасной игрушкой — уж больно нездоровый интерес у них к оружию. В этом Таран убедился лично, когда с Глебом на остров попал. Работенка не пыльная, а уж мы в долгу не останемся! Снаружи они стали свидетелями нелицеприятной сцены. Какой-то проходимец пытался вырвать из рук чумазой девочки торбу с нехитрыми пожитками.

Пару месяцев назад он бы прошел мимо и не поморщился. Но с появлением Глеба внутри словно переключилось что-то. При виде грозного сталкера тот обмер и, поразмыслив секунду-другую, счел за лучшее сгинуть прочь. Воспользовавшись заминкой, девочка в мешковатом, не по размеру, комбинезоне тоже скрылась в толпе, бросив на ходу: Виктор потащил Тарана. Вернувшись к лобному месту, они успели уловить обрывок фразы, брошенной взмокшим от усердия Пантелеем: В воздух взметнулся лес рук. Многие при этом, завидев сталкера, одобрительно кивали.

Как и предсказывал пройдоха Тертый, делегаты пришли-таки к очевидному решению. Сталкер окинул взглядом сидевших в кругу людей. Раскрасневшихся от споров, измотанных взаимными оскорблениями.

знакомство с любителями дендрофилии

Каждый второй готов в следующий момент вцепиться в глотку соседу… Если моряки со своим ипритом не подсуетятся, так они сами друг друга потихоньку вырежут.

Выборка из ошметков человечества в отдельно взятом метрополитене. Да и я не сыскарь. Совет загудел, обсуждая отказ наемника. Пантелей в отчаянии закусил губу. Тертый стоял неподвижно, продолжая ухмыляться.

Топ-7 редких сексуальных отклонений

Наконец в кругу наметилось движение. Со своего места встал немолодой уже веганец. Сатур… Через этого пижона Таран получал из Империи сыворотку. Острые черты лица, надменный колючий взгляд. К вороту ладно пошитого сюртука приколота ядовито-зеленая, в шипах, веточка неизвестного растения — очередной мутировавшей дряни, судя по всему. Таран схлестнулся с веганцем взглядом, выжидая. Сатур тоже не спешил, наслаждаясь всеобщим вниманием. И все-таки не выдержал, первым нарушив затянувшуюся паузу: По-моему, достойная плата за мутное, как ты выразился.

Счет, естественно, будет предъявлен всем колониям в равных долях. Делегаты перешептывались в ожидании решения. Пантелей с остервенением протирал запотевшие очки.

Тертый маялся поодаль, в нетерпении отбивая носком ботинка незамысловатый ритм. Теперь настала очередь наемника тянуть время. Предложение было, чего уж там, неожиданное. От предложения Совета за версту несло подставой. Шансы оказаться крайним во всей этой истории, конечно, велики, но возможность излечения… Интерес Вегана в этом деле был прост и понятен — нажиться на исцелении. С наемника много не возьмешь, а вот с крупных колоний можно урвать неплохой куш.

Потому, видимо, они и молчали раньше о лекарстве — держали козырь в рукаве, ждали подходящего случая. Да и вряд ли имперцы испугались кучки каких-то там беженцев. Слишком мощная это структура, чтобы серьезно относиться к подобным угрозам. Тем более, пилить с Чкаловской до владений Вегана — не ближний свет… Сейчас Таран думал не о. Другое дело — Глеб. С каждым новым приступом мысли о будущем ставшего родным сына тяготили все.

Сталкер сжал лямки рюкзака так, что побелели костяшки пальцев, но на лице не дрогнул ни единый мускул. В гробовой тишине отчетливо зазвучал его хриплый голос: Вдоль рядов пронесся дружный вздох облегчения. Мастерские, склады, фермы, жилой сектор — смотреть буду. Слабые места… Мы должны взять с тебя обязательство сохранять в тайне всю информацию о станциях, не относящуюся к сути вопроса. По-моему, вполне логичное требование, не правда ли, уважаемые?

Веганец оглянулся по сторонам в поисках поддержки. Безгрешных тут не. Темные дела крутили везде. И лишь какая-то, свойственная только сталкерам, чуйка подсказывала, что проблемы только начинаются. Глава 3 Пропажа Весть об уничтожении колонии Мощного стала для Тарана полной неожиданностью. Казалось, еще вчера они с Глебом мерили шагами булыжные мостовые уютного поселка, общались с приветливыми и по-своему счастливыми жителями, дивились аккуратным клумбам, пестревшим всеми цветами радуги.

А теперь этого райского уголка не стало в одночасье. Удивительно, как в человеке уживаются желания созидать и разрушать… Вести по метро расходятся. Только теперь, узнав о трагедии, сталкер заметил неуловимые на первый взгляд перемены в поведении людей.

Казавшиеся такими реальными планы на скорое переселение рухнули, подорвав и без того низкий моральный дух жителей метро. На смену деловой суете пришла апатия, разговоры звучали реже, а лица многих снова застыли масками обреченности; из их взглядов словно выскоблили всякую надежду.

Проходя транзитом Фрунзенскую, Таран заметил несвойственное для тихой станции скопление народа на платформе. Люди сгрудились вокруг уложенных в ряд брезентовых мешков… Трупы. Картина настолько обыденная и привычная, что давно уже не вызывала ни ужаса, ни сострадания. Новый день — новые жертвы. Чему удивляться в этом чудом уцелевшем, зарытом в землю огрызке канувшего мира?

знакомство с любителями дендрофилии

Рядом мелькнул плащ мортуса. Сегодня безликим санитарам предстоит много работы. Еле различимая в свете редких ламп, от толпы отделилась серая тень. Еще немного, и Таран разглядел лицо женщины в черном платке, которая направлялась к нему через платформу.

Припухшие от слез, но сухие глаза — все уже выплакано, ровная линия мертвенно-бледных дрожащих губ, отрешенный взгляд, в котором не осталось ничего, кроме безграничной скорби. Таран замешкался, уже догадываясь, о чем та хочет попросить. Сторонними заказами сейчас заниматься было не с руки… Уловив настроение сталкера, женщина заторопилась: Рот ее скривился в гримасе отчаяния, худые бледные руки забарабанили по груди сталкера.

Но тот, казалось, не чувствовал ударов, глядя в ее черные от горя. Он продолжать стоять, не в силах развернуться и уйти своей дорогой. Наконец местные оттащили женщину и увели к фанерным клетушкам жилых бараков. Сына у нее убили. Слыхал, небось, о таких? Вконец озверели, подонки, ничего не боятся. Тарану даже было известно об их логове в перегоне между желтой и фиолетовой ветками. Этот межлинейник позволял попасть с Достоевской на Техноложку через Звенигородскую и Пушкинскую, минуя таможенные барьеры торгового кольца.

Теперь в ССВ [13] прочно обосновались безбожники, собирая с контрабандистов мзду за проход. Не гнушались этой лазейкой и поставщики наркоты с Улицы Дыбенко, равно как и работорговцы Вегана, ведь попасть на юго-запад метрополитена по красной ветке было невозможно из-за гигантского разлома в земле между Пушкинской и Владимирской.

Случались у безбожников и набеги на слабые периферийные станции. Так что с того? Встревать в чужие разборки, да еще против целой банды, было глупо. Старик, видимо, думал примерно так же, поскольку не остановил наемника, когда тот, кивнув на прощание, двинулся своей дорогой.

Впереди ждали неотложные дела. Не задерживаясь более на транзитных станциях, он возвращался домой, в больничное бомбоубежище. Патрульные на блокпостах лишних вопросов не задавали и открывали проход, едва завидев знакомый силуэт сталкера.

Не доходя до Московской, Таран привычно повернул в боковой штрек. До дома оставалось всего ничего — несколько коротких переходов по узким сбойкам с шершавыми, грубо сработанными стенами. Вскоре он уже поднимался по скобам вертикальной шахты, предвкушая сытный ужин в компании сына и неторопливые разговоры до полуночи. Таран влез наверх, обшаривая взглядом убежище… От дурных предчувствий закололо в затылке.

Посуда, тряпье, обломки нехитрой мебели — все валялось на полу в хаотическом беспорядке. Сталкер пронесся по отсекам, наблюдая везде одну и ту же картину — разбросанные повсюду вещи, опрокинутые на бок двухъярусные нары, вскрытые ящики. Пацана нигде не. В душе еще теплилась надежда, что все это — не более чем хорошо подготовленный розыгрыш, но распахнутая настежь гермодверь красноречиво говорила об обратном. Во рту пересохло, а лоб, наоборот, покрылся испариной.

Мысль о том, что с Глебом может что-нибудь произойти, часто посещала сталкера, но он упорно гнал ее прочь. Теперь же, когда опасения все-таки стали реальностью, голова работала плохо. Сознание вязло в мешанине нахлынувших эмоций. Некое чувство, накрепко забытое в период отшельничества, теперь вернулось и мешало мыслить здраво. Таран запаниковал — впервые за долгие годы. Растерянно оглядываясь, он вышел в тамбур. Следы взлома на гермодвери отсутствовали. Да и не такое это простое дело — железо кромсать.

Неужели сын открыл дверь сам? Взгляд сталкера уткнулся в пятна крови на бетонном полу. Вроде не так. Может, нос разбили чуток, да и все? Вернувшись в убежище, он ненадолго прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Затем вытянул шею и широко, что есть силы, открыл рот. Нехитрый прием помог сбросить напряжение и собрать мысли в кучку. Таран осмотрелся еще раз, стараясь в этот раз не упустить ни единой мелочи.

Теперь в царившем хаосе обнаружилась некоторая закономерность. Загадочные посетители оказались чересчур избирательны. Оставив без внимания кофр с ухоженными, в смазке, пистолетами, они с неизвестной целью разворошили кучу старых ржавых стволов, которые сталкер использовал на запчасти для своих кустарных поделок.

Оружейный шкаф оказался разграблен подчистую. Не погнушались грабители даже свиной поджаркой со сковороды, в то время как коллекция консервированных фруктов, которой Таран так гордился, стояла нетронутой. Чего-то не хватало… Какой-то важной детали, без которой целостная картина произошедшего никак не складывалась. Посмотрев еще раз туда, где видел Глеба в момент прощания, сталкер, наконец, вспомнил про грампластинки. Теперь все встало на свои места. Сталкер подошел к стене, с размаху ударил кулаком.

Под проломленным листом фанеры показалась узкая ниша. Не медля, Таран вытащил из тайника дежурный АК, распихал по карманам комбеза магазины. Броник, разгрузка с гранатами, противогаз, нож… Вроде. Сталкер попрыгал — нигде не звякало. Захлопнув гермодверь, собрался было двинуться прочь, когда в свете фонаря что-то блеснуло… Таран опустился на колено, рассматривая еще одно подтверждение своей догадки — грубо обтесанный кусочек винила на обрывке тонкой бечевки.

Однако за этой, хлипкой на вид, стеной день и ночь кипели нешуточные страсти, заключались самые немыслимые сделки и в любое время суток хватало заезжих барыг и авантюристов со всего метро. Большую часть поселенцев станции составляли бывшие заводчане Электросилы, поэтому неудивительно, что бар нарекли по аналогии с негласным названием административного корпуса того самого предприятия.

знакомство с любителями дендрофилии

Длинная барная стойка тянулась вдоль дальней стены, в верхней части которой еще сохранились фрагменты станционного декора. Приглядевшись, в остатках мозаики даже можно было различить фигуру рабочего, словно подпиравшего руками своды станции, и обрывок таинственной фразы про электрификацию всей страны.

Нижняя же часть стены была плотно заставлена стеллажами со спиртным на любой вкус. Среди склянок с грибными настойками и сомнительного цвета бормотухой попадались и весьма раритетные по теперешним меркам образчики довоенной водки. Янтарного цвета жидкость притягивала взоры, вызывая в памяти посетителей приятные воспоминания о давно минувшем времени. Теперь порция этого бесценного напитка стоила целое состояние. Возможно, поэтому бутылка коньяка оставалась нетронутой долгие годы, став изюминкой и, своего рода, символом респектабельности Пентагона.

Еще одной местной достопримечательностью являлся внушительных габаритов мутант, с недавних пор работавший в баре вышибалой. До его появления стычки и потасовки здесь случались с завидной регулярностью, благо публика встречалась разная и не всегда благодушно настроенная. Однако с появлением зеленокожего громилы с устрашающей внешностью беспорядки в заведении как-то сами собой прекратились.

Любителям помахать кулаками пришлось поумерить пыл, а любые споры, как правило, заканчивались, стоило вышибале недобро покоситься на виновников шума.

Для хозяина заведения мутант оказался настоящей находкой. Патронов за работу не требовал, довольствуясь лишь бесплатными харчами и ежедневной порцией дешевого самогона. Пил всегда в гордом одиночестве, сидя у края барной стойки на сваренном из железной арматуры высоком табурете — любая другая мебель гиганта просто не выдерживала.

Никогда не пьянел настолько, чтобы не справляться со своими прямыми обязанностями. Эдакий тихий небуйный выпивоха, одним только видом распугивающий потенциальных возмутителей спокойствия. Сторонились колоритного вышибалы не только заезжие торговцы, но и завсегдатаи Пентагона. Даже официант — щуплый парнишка лет пятнадцати — встав за необъятной спиной гиганта, не рискнул тронуть его за плечо и лишь деликатно кашлянул, пытаясь привлечь внимание.

Мутант сидел, облокотившись огромными ручищами на барную стойку, и клевал носом. Потуги официанта, судя по всему, остались незамеченными. Парнишка в растерянности оглянулся, отыскав взглядом кого-то у входа и беспомощно пожимая плечами, затем собрался было окликнуть вышибалу, но тот вдруг шевельнулся, поднял голову и уставился на беднягу мутным непонимающим взглядом. Гигант сфокусировал взгляд на фигуре человека, что направлялся сейчас к стойке, лавируя между столиками.

Мягкая походка, пытливый цепкий взгляд, бритая голова. Мудреный армированный комбез притягивает завистливые взгляды заезжих сталкеров. На ногах — неизменные армейские ботинки с высокими берцами. Признав посетителя, мутант скривился. Жестяная кружка в его лапище жалобно скрипнула, сминаясь, точно бумажная.

знакомство с любителями дендрофилии

Мутная, отдающая спиртом, влага потекла по пальцам. Мутант отвернулся, со злостью швырнул комок жести в мусорное ведро. Сталкер, по всей видимости, на другую реакцию и не рассчитывал. Кивнув бармену, указал на стеллаж: Бармен застыл с удивлением на лице, однако, увидев, как на стойку шлепнулась упаковка пенициллина, вмиг оттаял, подобрался.

Публика за ближайшими столиками притихла. Уж больно интересный намечался разговор. О сидевших возле барной стойки сталкерах и истории с сектой каннибалов не слышал только глухой. Последнего, кстати, выследил двенадцатилетний пацан — приемный сын Тарана. Однако сегодня, по непонятной причине, сталкер явился. А вот после памятных событий между именитым наемником и зеленокожим гигантом словно кошка пробежала. Разошлись, как в море корабли. О причинах подобного поведения известно было далеко не.

Поговаривали, что-то там, в Приморском альянсе, случилось. Но приморские — ребята серьезные и секреты свои хранят крепко, не чешут языками на каждом углу. Заказ наемника, тем временем, уже красовался на стойке. Ради такого случая официант расстарался, разлив янтарную жидкость по двум невесть откуда взявшимся коньячным бокалам. Сталкер вдохнул дурманящий запах напитка и осушил бокал залпом. Мутант тост проигнорировал, продолжая мрачно таращиться на ровные ряды бутылок впереди.

Желваки на его лице заходили ходуном. Один я не справлюсь. Мутант смахнул бокал со столешницы. Звон стекла громом прокатился по бару, привлекая всеобщее внимание. Драгоценная жидкость растеклась по полу неприглядным пятном. В свете мерцающих ламп забликовали сотни мельчайших осколков, словно кусочки разбитой вдребезги дружбы. Именно после того, что произошло.

Вскочив с табурета, мутант навис над наемником, обличительно ткнув в него указательным пальцем. Вся моя репутация полетела к чертям! И дорога назад, в Альянс, теперь заказана! Из-за тебя, Таран, слышишь? Время, казалось, замерло на месте. Человек и мутант сверлили друг друга злыми взглядами, застыв, подобно каменным изваяниям. Бармен уполз куда-то под стойку, посетители глазели на происходящее, позабыв про выпивку. Таран смотрел на разъяренного Геннадия, отмечая, как сдал тот с момента их последней встречи.

Опухшая от длительных попоек физиономия, заметный тремор рук… Конечно, это был все тот же рубаха-парень — огромный, неимоверно сильный телом и духом. И в то же время — какой-то другой, чужой, с непривычно тяжелым взглядом, сочащимся тоской.

10 необычных сайтов знакомств: как найти госпожу, заключенную или моряка

А ведь прошло-то всего несколько недель с того злополучного дня, когда… Перед мысленным взором сталкера, одна за другой пронеслись услужливо подкинутые памятью сцены из недавнего прошлого. Вот туннельный мрак сменяется отсветами разбитого недалеко от входа на станцию костра.

Вот суетливый посыльный ожидает Тарана на КПП. Нереальный свет множества ламп заливал платформу. В тот день руководство Альянса не скупилось на освещение.

Причина подобной расточительности оказалась весьма неординарной — показательный суд. Впереди уже виднелся наскоро сколоченный помост эшафота. Продравшись сквозь толпу зевак, Таран наконец увидел Дыма, закованного в громоздкие кандалы.

Возвышаясь над окружающими, мутант стоял под конвоем вооруженной охраны и кидал свирепые взгляды на седовласого человека в заношенном, с заплатками на локтях, пиджаке. То и дело сверяясь с кипой каких-то бумажек, судья вещал с импровизированной трибуны неприятным лающим голосом. Половины слов сталкер разобрать не мог — зрители вокруг слишком увлеченно обсуждали детали предстоящей казни. В подобном исходе судилища никто не сомневался, так как с легкой руки недоброжелателей дело получило слишком широкую огласку.

А спустить на тормозах дело, если в нем замешан мутант, не представлялось возможным в принципе. Мутации среди населения встречались — изгаженная радиацией природа брала. Нашлись злопыхатели, постаравшиеся раздуть скандал. Причина оказалась банально простой.

знакомство с любителями дендрофилии

Словно в подтверждение собственным мыслям, Таран услышал, как судья выкрикнул: Этот закон действует на всей территории Альянса, и никто его пока не отменял! Несмотря на прежние заслуги, подсудимый преступил закон и должен понести наказание… Дальше терпеть этот абсурд сталкер не желал. Вскочив на помост, взял слово.

Ему не препятствовали — никому тогда не хватило смелости заткнуть рот герою. Однако выступать в защиту Дыма Таран счел бесполезной затеей. Понимание этого пришло сразу, стоило только взглянуть на судью и его окружение. Слишком уж цеплялись они за каждую букву закона, да и вопрос обсуждался принципиальный. Пренебречь законом хоть раз означало подорвать авторитет власти Альянса. А в свете угрозы со стороны Империи Веган это было недопустимо… От слов, сказанных тогда, в душе надолго застрял камень.

Но другого выхода сталкер не.

eBOOK. Во мрак - hardalerli.tk

Собрав всю свою выдержку и стараясь не встречаться с Геннадием взглядом, он произнес неожиданную для многих речь, отозвавшись о подсудимом как о низшем существе, грязном мутанте, недостойном даже того, чтобы кровь выродка оскверняла плиты станции. Говорил Таран долго, зло, и, судя по реакции толпы, весьма убедительно.

Слушатели, в конце концов, заразились его искусно сыгранным отвращением. Судья вынужден был пойти на поводу у большинства… Геннадия выдворили со станции, запретив появляться на территории Альянса, а Таран… Таран так и не смог поговорить с другом.

Слишком тяжким бременем оказался для него позор изгнания. С тех пор наемник обходил Пентагон стороной, оставив обидчивого мутанта в покое… Но теперь пришло время выяснить отношения. И теперь, глядя на Дыма, сталкер вдруг осознал, что время не всегда лечит. А в данном случае все только усложнилось. Объяснить, помириться можно было тогда — а теперь нанесенную им Дыму рану так просто не залечить — все это время она гноилась.

Мутант уселся обратно на свой пьедестал возле барной стойки, демонстративно отвернувшись. Таран с раздражением посмотрел на часы. В сложившихся обстоятельствах тратить время на уговоры было непозволительной роскошью. Из-под стойки показался бармен. Нервно улыбаясь, он рискнул-таки вмешаться: Если, конечно, не боишься стать его клиентом. Как-никак, он на работе и… Таран не дослушал. Схватив с ближайшего стола глиняную пепельницу, он швырнул ее в стеллаж.

Бутылки с грохотом попадали на пол. Бармен всплеснул руками и вновь исчез за стойкой. Дым подскочил как ужаленный, сжимая пудовые кулаки в бессильной злобе. И все-таки что-то мешало ему кинуться на бывшего друга. Или разнесу эту шаражку ко всем чертям! Сталкер продолжал давить, понимая, что мирного диалога все равно не получится.

А что, работа интересная, с людьми. Коротко, без замаха, он выбросил вперед огромную кувалду-руку. Сталкер лишь отклонился слегка, ударив вразрез. Мутант осекся, ощутив на разбитой губе солоноватый привкус крови. Моментально вскипев, зарычал и пошел напролом, обрушивая на обидчика беспорядочные удары один за другим. Посетители порскнули в стороны, опрокидывая стулья. Бар загудел, глаза завсегдатаев заблестели азартом. Суматошная атака Дыма не принесла ощутимых результатов.

Большую часть страшных ударов удалось отвести. Остальные лишь вспарывали воздух в опасной близости от наемника — тот двигался слишком.

Нырнув под руку Дыма, Таран сместился вбок и достал соперника длинным кроссом. Мутант, казалось даже не почувствовал очередной зуботычины и, поддев ближайший стол ногой, запустил в соперника. Наемник шарахнулся в сторону.

Столешница просвистела в паре сантиметров от головы. Чудом избежав столкновения, Таран уже не успел среагировать, когда кулак Дыма угодил-таки в живот. Сталкер сложился пополам, нижние ребра отозвались вспышкой боли. Сметая с пути мебель, он безвольным кулем отлетел к стене. Грохот посуды и разухабистый мат привлекли внимание новых посетителей. У входа в бар образовалась давка. Каждый жаждал посмотреть на Дыма за работой, а заодно и увидеть безумца, рискнувшего связаться с живой машиной смерти.

Поигрывая гигантскими мышцами, мутант медленно приближался к Тарану. Его взгляд не предвещал ничего хорошего. Сталкер выполз из-под обломков, рывком встал на четвереньки, пытаясь продышаться. Гигант, потеряв равновесие, рухнул на спину. Перед глазами Тарана мелькнула его свирепая физиономия. Извернувшись, сталкер впечатал армейский ботинок в зеленую скулу и откатился. Таран так и не понял, как пропустил следующий удар.

В голове зашумело, к горлу подкатила тошнота. Звуки разом отдалились, картинка начала меркнуть. Но упрямство и отчаяние заставили его кинуть тело в новую атаку.

Выброшенный наугад хук достиг цели. Под кулаком что-то неприятно чавкнуло. Рефлекторно убрав голову, ощутил затылком ветерок — Дым снова промазал — и прыгнул. Мутант взревел, распрямившись в полный рост. Сексуальное отклонение - лактофилия заставляет зрелых мужчин превращаться в младенцев, припавших к женской груди со сладким молоком. Это сексуальное отклонение в некоторых мусульманских странах - серьезное основание для того, чтобы признать мужчину разведенным по собственной вине.

А может быть, это шанс избавиться от нелюбимой жены? Ведь стоит только обществу узнать, что мужчина по ночам подкармливается женским молоком, постанывая от наслаждения - и все! Сыт, сексуально удовлетворен и свободен - что может быть лучше? А теперь - о сексуальном отклонении по имени дендрофилия.

Некоторые люди испытывают прилив неукротимого сексуального желания, увидев Это кому что нравится. А "зеленые", пожалуй, могут и по шее надавать, завидев, как любит у реки калину мужик в старых шортах. Это сексуальное отклонение распространено гораздо меньше, чем способность получать сексуальное удовлетворение, отчаянно матерясь в тех же березовых рощах. Если бы в мире было много, очень много дендрофилов, может быть, побольше было б и лесов?

Пирофилия - редчайшее сексуальное отклонение, не лишенное некоторого романтического ореола. Люди, страдающие пирофилией, испытывают оргазм, пристально глядя на огонь. А вот это сексуальное отклонение - пиктофилия - появилось сравнительно недавно.

Таким неблагозвучным словом сексологи называют любителей интернет-порнографии. Болезнь новая, но очень опасная: А какие чувства вызывает у тебя привычка парней отчаянно материться?